Московская фотовыставка 1896

Владимир Миславский, Михаил Жур | Страницы 1 2 3 Источники и литература | Версия для печати Версия для печати

Альфред Федецкий. Странички биографии


В этом, как нам кажется, кроется причина отказа Федецкого от проведения запланированных киносеансов в Киеве и Варшаве (при детальном изучении периодической прессы информацию о киносеансах Федецкого в Киеве и Варшаве выявить не удалось). В одиночку, с конструктивно устаревшим оборудованием и ограниченным количеством сюжетов, не возможно было соперничать с налаженным и высокотехнологичным в то время кинопроизводством бр. Люмьер.
И все же, Федецкий еще надеется на возможность реализации отснятых им сюжетов во Франции. После визита Николая II в Париж, встречный визит нанес президент французской республики Феликс Фор. Во Франции с повышенным интересом следили за тем, что происходило в России. Эта ситуация обнадеживала Федецкого. Но, его «кинетограф», к сожалению, уже не «представляет собою последнее слово технического усовершенствования». Напомним, что снимал Федецкий «хронофотографом» Демени образца 1896 года. Эта модель позволяла производить съемку на кинопленку шириной 60 мм [122]. Модели других производителей съемочно-проекционных киноаппаратов были рассчитаны на работу с 35 миллиметровой пленкой. Таким образом Федецкий оказался в тупиковой ситуации - он мог предлагать снятые им сюжеты лишь одному Гомону.
Однако, достоверно известно, что в 1897 году Гомон, по экономическим соображениям, перешел на выпуск аппаратуры, адаптированной для 35 миллиметровой пленки [122], и лихорадочно пытался сбыть устаревшие модели, в том числе и в России. В это время Гомон начинает интенсивно проводить собственные съемки и в ограниченных количествах приобретать хронику «на стороне». Лишь в 1900 году после проведения Всемирной промышленной выставки, подтвердился интерес публики к хроникальным фильмам. Гомон во многих странах организовывает сеть собственных корреспондентов и занимает одно из главенствующих мест в мире по выпуску кинохроники [123] (историк кино С. Гинзбург отмечал, что в 1903-1904 гг. французские кинофирмы создали в России сеть корреспондентов, у которых скупали интересные киносъемки) [124].
Таким образом, Федецкий, не найдя возможности для сбыта своих фильмов в России и не будучи обеспеченным заказами Гомона, вынужден был окончательно прекратить занятия кинематографом. К тому же, именно в это, время он загорелся новым проектом – открытием первой в России фотографической школы. Но об этом чуть позже.
Фильмы Федецкого, видимо, не сохранились. Впрочем, не исключена вероятность, что они могут быть обнаружены во Французской синематеке, где  как известно, хранится большое количество неатрибутированной ранней кинохроники (возможно, Федецкий успел продать свои сюжеты Гомону в конце 1896 – начале 1897 гг.).
Подводя итог кинематографической деятельности Альфреда Федецкого можно предположить, что киносъемки и киносеансы им устраивались, в том числе, и в рекламных целях, для обеспечения конкурентоспособности своего предприятия. Однако, вполне правомерно и утверждение, что кинематограф был воспринят Федецким как замечательное творение человеческого разума. Финансовая прибыль нового зрелища интересовала его несравненно меньше, чем предвидение художественно-изобразительных возможностей киноэкрана.
Во время своих кинематографических занятий Федецкий не забывал и о своей основной профессии. Он неутомимо продолжает работать над усовершенствованием фотоаппаратуры, и именно в этот период получает признание настоящего мастера художественной фотографии. Как издавна повелось в России, – признание приходит из-за границы, – Федецкий сначала был признан в Европе, и только спустя годы на родине. Теперь, он становится желанным гостем на крупнейших российских фотовыставках, причем уже в качестве эксперта.
«Федецкий А.К. – приглашен экспертом на фотографическую выставку в Москву [1896]. При  закрытой баллотировке выбран Председателем  экспертной комиссии» [125].
«Русское Императорское Техническое Общество, в начале будущего [1898] года устраивает в Петербурге фотографическую выставку, принять участие в которой Обществом приглашен из Харьковских фотографов А.К. Федецкий» [126].
В 1897-1900 годах Федецкий очень плодотворно сотрудничает со многими специализированными фотографическими изданиями. Его работы украшают самые известные журналы Москвы и Петербурга. В 1897 году фотографический ежегодник П.М. Дементьева опубликовал несколько фоторабот Федецкого. В рецензии на этот ежегодник журнал «Фотографическое обозрение» в феврале 1897 года отмечал: «…Что касается иллюстраций, то все, помещенные вне текста в виде приложений – прекрасны во всех отношениях <…> и безукоризненно хороши снимки А. Федецкого и И. Иваницкого…» [127].
Высокую оценку общественности, к примеру, получил «Этюд» А. Федецкого, помещенный в московском журнале «Фотографическое обозрение» (май, 1898 года) [128]. Вскоре в этом же журнале были опубликованы еще два снимка харьковского фотохудожника, названные «Интернациональные образцовые портретные снимки».
«К настоящему номеру в качестве интернациональных образцовых прилагаются два снимка нашего русского уважаемого фотографа-художника Альфреда Константиновича Федецкого в Харькове. Портрет в виде статуи – мотив, за который довольно часто берутся фотографы профессионалы, надо только знать, какая модель будет особенно выгодно передана в виде статуи и как ее следует расположить. Предлагаемые снимки надо назвать особенно удачными: если бы не легкие, чуть заметные улыбки и слишком живое выражение глаз, то можно бы было подумать, что оба снимка произведены в павильоне с современных статуй, которым можно бы, пожалуй, дать и название: одной «Осязание», а другой – «Вкус». Чрезвычайно красива в обоих снимках драпировка. Замечательны: легкость, простота и изящество позы, и чудно хорошо мягкое, сверху падающее освещение. Нам хочется еще обратить внимание читателя на одно обстоятельство. В одной из своих статей Р. Демаши говорит, что фотография обладает в сильнейшей степени возможностью передавать материал: здесь как тело, так и драпировка переданы совершено одинаково. Если бы снимки изображали не статуи, то это было бы грубой ошибкой, но в данном случае это обличает тонкую художественную меру и уменье; оба снимка, если мы вглядимся, покажутся изображениями прекрасных изваяний из каррарского мрамора» [129]. И все же, более ценными для Федецкого, несомненно, являлись высказывания о его работах известных мастеров живописи, признание таланта художниками с большой буквы. Весьма показательны в этом смысле отзывы выдающегося российского художника-мариниста И.К. Айвазовского, высоко оценившего искусство Федецкого.
26 сентября 1897 года в России начались торжества, связанные 60-летием творческой деятельности И.К. Айвазовского. В честь своего юбилея художник решил устроить благотворительные выставки своих картин в Одессе, Харькове, Петербурге и Москве. В Харькове выставка открылась в начале января 1898 года [130].
Во время пребывания в Харькове художник попросил Федецкого сделать несколько снимков. В связи с этим газета «Харьковские губернские ведомости» поместила четыре заметки.
29 января 1898 г. «И.К. Айвазовский посетил вчера [28.01.1898] фотографию А.К. Федецкого, сделавшего со знаменитого своего гостя и его семейства несколько интересных снимков. Между прочим И.К. Айвазовский снялся со своей правнучкой  и с одной из своих марин, окруженный  атрибутами живописи. Из снимков этих составится таким образом целый квартет» [131].
8 февраля 1898 г. «Во время своего последнего приезда в Харьков знаменитый художник Айвазовский снялся в фотографии А.К. Федецкого. Теперь портрет его, прекрасно сделанный, выставленный в витрине возле помещения фотографии и обращает внимание публики, которая огромным количеством останавливается возле него» [132].
24 февраля 1898 г. «Знаменитый художник Айвазовский в последний приезд свой в Харьков снявшийся  в фотографии А.К. Федецкого разрешил сделать с него снимки, которые выставил в витрине фотографии А.К. Федецкого, воспроизвести на страницах лучшего в России иллюстрированного журнала «Всемирная Иллюстрация» и Айвазовский, получив портреты в Петербурге, телеграммой, и затем, письмом благодарил г. Федецкого, отзываясь с большой похвалой о его работе» [133].
6 июня 1898 г. «Знаменитый наш маринист И.К. Айвазовский, будучи в Харькове, снимался у известного художника-фотографа А.К. Федецкого, сделавшего несколько чрезвычайно удачных портретов. В оплату г. Айвазовский прислал г. Федецкому картину своей кисти – чудный морской вид с надписью: «В знак глубокой моей признательности за чудно исполненные вами фотографические портреты» [134].
«Человек чуткий и увлекающийся, настоящая артистическая натура, – так характеризовала Федецкого газета «Харьковские губернские ведомости», – неутомимый и страстно любящий свое искусство». Там же отмечалось, что Федецкий неустанно стремился к совершенствованию, поэтому «труды и талант его увенчались успехом: популярность была велика, а работы восхищали самых строгих ценителей» [135].
Цитированная газетная статья, подписанная многозначительным псевдонимом «Харьковец», повторяла много других аналогичных отзывов о Федецком, как о талантливом специалисте, сочетающим в своем творчестве вкус и знание истинного художника с великолепным владением техники фотосъемки.
«Не было в области фотографического искусства ни одной самой маленькой новости, –  отмечала газета «Южный край», – которую бы Федецкий же вслед за ее появлением не осуществил у себя в фотографии. Витрины его фотографии не были простыми рекламными выставками, а являлись выставками интересных художественных произведений, большинство которых возбуждало неподдельный восторг не только толпы, но и истинных знатоков дела» [136]. Этот факт заставляет с повышенным вниманием относиться к тем новым и серьезным увлечениям Федецкого, о которых в скором времени начала сообщать пресса.
В конце 90-х годов XIX века в Европе очень популярными стали рельефная и цветная фотография. Естественно, Федецкого заинтересовали эти изобретения. «Фотографическое искусство, совершенствуясь, достигло нового шедевра в рельефной фотографии, в венском изобретении. –  Отмечала газета Харьковские губернские ведомости». – Эта фотография представляет настоящие фотографии путем изготовленного барельефа – выпуклый портрет на 1 см. и толще во всех деталях, дающий своею пластичностью особое, своеобразное впечатление. Оно не только увеличивает сходство лица, но и удваивает эффект красивого освещения. Портреты рельефной фотографии делают полную иллюзию живого лица, оттеняя морщины, напряженные мускулы и пр. Изобретение привилегированное и еще никем в России не применялось, но на днях представитель изобретателя продал право пользования рельефной фотографии в Харькове известному фотографу-художнику А.К. Федецкому за несколько тысяч рублей по договору» [137].
Видимо, рельефная фотография пользовалась большим спросом и вскоре в Харькове появились подделки. Федецкий, обладающий эксклюзивным правом на изготовление рельефных фотографий в Харькове по методу, разработанному З. Бонди вынужден был попросить автора известить об этом харьковчан через местную прессу: «Настоящим имею честь довести до всеобщего сведения, что я, на основании охранительного свидетельства за № 2096 от 31 мая 1897 г. передал в Харьков А.К. Федецкому исключительное право приготовления рельефной фотографии в Харькове, и что в этом городе никто другой не имеет право на производство и продажу рельефных портретов по моему способу. Зигмунд Бонди (Вена)» [138].
В 1898 году Федецкий обращается к технологии изготовления цветной фотографии. «Последним словом фотографического искусства является в настоящее время цветная фотография. Ездивший за границу А.К. Федецкий привез образцы этой фотографии, поражающие своим исполнением: все цвета радуги оказались доступными фотографированию при помощи разных приспособлений. К сожалению, последние составляют секрет одной торговой фирмы заграницей. Снимки этой фотографии очень дороги» [139].
Очевидно, хитро-мудрые «приспособления» о которых сообщал автор статьи, были Федецким разгаданы, так как вскоре он начал делать высококачественные цветные снимки, которые стоили значительно дешевле, нежели заграничные [140]. Более того, фотохудожник овладел техникой нанесения цветного фотографического изображения на разные материалы, и в одном из объявлений сообщил, что «особенно рекомендует усовершенствованный способ портретов красками по фарфору», которые будет делать собственноручно [141].
Последний факт также очень характерный для деятельности Федецкого. После ознакомления с каким либо нововведением, с оригинальными мыслями и методами, им сразу же начинались и собственные эксперименты, попытки освоить и развить новинки в соответствии к своему любимому искусству светописи. Круг интересов увлечений Федецкого был очень широк. Творческая деятельность – кипучей и всесторонней. Он внимательно следил не только за развитием технической мысли в области фотографии и кинематографа, но и в сферах, которые имеют лишь частичное отношение к его непосредственной работе, особенно интересуясь новинками полиграфии, деятельностью художников, которые создавали гравюры и офорты.
В 1901 году Федецкий изобретает новый способ фотографического производства, который современники охарактеризовали как «очень интересное открытие, сделанное в области фотографии». Речь шла о целиком новом методе съемки, который позволял очень тонко имитировать офорт-гравюру на цветном металле с рисунком, протравленным кислотой.
Журнал «Фотографическое обозрение», вышедший в марте 1901 года, посвятил изобретению специальное сообщение, в котором указывалось, что «новый способ являет собою огромнейший прогресс в деле фотографии и имеет блестящее будущее» [142].
Со статьей на эту тему выступили и «Харьковские губернские ведомости». Газета отмечала: «Художникам известна – та поразительная сила, пластичность и богатство эффектов, которого достигали мастера стариной фламандской школы при помощи однотонных рисунков. Особенного мастерства здесь достиг, еще в ХV веке, немецкий художник Дюрер: его офорты – никем не превзойденный образчик совершенства однотонного рисунка. Большого распространения, однако, офорты не получили. Так как способ их приготовления (травление азотной кислотой по меди) очень дорог. Федецкий задался целью получить офорты при помощи фотографии, дающей также однотонное изображение. Долгими трудами Федецкий достиг желаемого результата. Первый авторитет в области фотографии, профессор Венского императорского графического института Эдер , которому Федецкий посылал свои этюды, отозвался о них, что они в полном совершенстве приближаются к картинам старых мастеров и обнаруживают в Федецком точное понимание и верную оценку их стремлений. О работах Федецкого профессор Эдер делает доклад на заседании Венского фотографического общества.
Действительно, новый род съемки, изобретенный Федецким, дает поразительное анатомическое свойство, сохраняя экспрессию, характер, отсветы кожи и малейшие изгибы лица. Глядя на эти снимки, никто не скажет, что это – фотография, а не превосходная, старинная гравюра. И замечательно, что чем пристальнее и дольше вглядываешься в эти снимки, тем сильнее их впечатление, тем больше они нравятся» [143].
Любовь к фотоискусству и желание поднять его к новым высотам перерастают в страстное желание передавать опыт начинающим фотографам. Много сил и энергии Федецкий отдает реализации нового проекта – открытию первого в России фотографического института. Этот проект становится главной целью его жизни. Чтобы добиться воплощения своей давней мечты, в 1897 году Федецкий готовит доклад для Петербургской фотографической выставки, организованной Русским Императорским Техническим Обществом. В докладе Федецкий обосновывает весьма назревшую необходимость создания в Росси учебного фотографического заведения в котором, готовились бы высококвалифицированные отечественные специалисты, всесторонне ознакомленные с фотографическим искусством.
Газета «Харьковские губернские ведомости» сообщала по этому поводу: «Харьковским художником-фотографом А.К. Федецким представлен на рассмотрение правительственных сфер проект учреждения в России специального фотографического учебного заведения, где бы фотография преподавалась научным образом. Заграницей учреждены уже такие заведения в Вене, Лондоне и пр., при чем на содержание их дают средства фотографические заведения, которые облагаются для этого известным сбором.  Необходимость училищ доказывается недостатком лиц, способных исполнять те работы по фотографированию, каковое искусство они изучают самоучкой, часто без всяких представлений о науке физики, химии и др., которые служат основанием фотографии. В Вене фотографическая академия, на устройство коей австрийский император Франц-Иосиф пожертвовал 6 миллионов гульденов, имеет массу слушателей» [144].
Видимо, рассмотрение проекта «правительственными сферами» несколько затянулось, поскольку, спустя восемь месяцев, та же газета «Харьковские губернские ведомости» поместила вторую заметку о проекте открытия фотографической школы в России.
«Во время [Петербургской] выставки предположено созвать съезд фотографов, к  которому г. Федецким приготовлен доклад об устройстве в России фотографического высшего учебного заведения по примеру Венской фотографической академии, дающей образованных фотографов, научно-знающих фотографическое искусство. Организация такого учебного заведения, по проекту, должна происходить без всяких затрат со стороны государственного казначейства на средства существующих фотографических заведений, которые будут облагаться налогом для этой цели при выдаче торговых и др. документов, возобновляемых ежегодно» [145].
Федецкий рекомендовал за образец для российской фотографической школы взять лучшее в Европе заведение - «K. K. Lehr und Versuchsanstalt fur Photographie und Reproductionsverfahren» в Вене под руководством крупнейшего специалиста в области фотографии профессора Иозефа Эдера. Для этого автор предлагал получить долгосрочный государственный кредит в размере 600 тысяч рублей. Погашать его планировалось за счет ежемесячного 15-ти рублевого сбора с каждого из 3000 работавших в России фотоателье. Зачисляться в фотографическую школу могли юноши, достигшие 16-летия и окончившие 3 класса реального училища или классической гимназии.
Крупнейший профильный журнал России «Фотографическое обозрение» в основном поддержал проект. Но авторы статьи «Доклад А.К. Федецкого о фотографической школе» не согласились с пунктом о «запрещении открытия фотоателье лицами не окончившими фотографическую школу».
«Мы получили отпечатанный отдельной брошюрой доклад Фотографическому Отделу Императорского Русского Технического Общества харьковского фотографа Альфреда Константиновича Федецкого относительно учреждение в России правильно организованной фотографической школы. Доклад весьма сжат и, отмечая необходимость такой школы, указывается лишь на существеннейшие пункты программы и возможности существования ее, так что деталей там нет, это, так сказать, голос человека, которого сама жизнь и глубокие знания заставили признать все важное значение, всю неизбежную необходимость в деле фотографии. Так как г. Федецкий один из самых выдающихся фотографов в России, то его голос приобретает особенную авторитетность <…>
Между тем г. Федецкий так спешит, что требует исходатайствования перед правительством запрещения открытия фотографий лицам, не окончившим фотографического института уже к моменту первого выпуска оканчивавших курс. Мы бы сказали такому институту: «Сначала зарекомендуй себя, а тогда уже и берись за монополию» <…>
Впрочем мы уклонились в детали. Сколько тысяч, 600 или 500 или 700, потребуется на устройство школы, каким сбором будут облагаться фотографические заведения, в 10, 15 или 20 рублей, кого туда, наконец, будут принимать, это объяснится после, важно только то, что необходимость фотографической школы сознается» [146].
Федецкого совсем не удовлетворило такое пассивное, равнодушное отношение к его проекту. Он продолжает искать пути для практической реализации своего замысла. Об этом сообщалось в газете «Харьковские губернские ведомости» от 3 июля 1898 года.
«В фотографическом отделе Русского Технического общества рассматривался доклад харьковского фотографа-художника А.К. Федецкого об устройстве в России высшей фотографической школы. Автор доклада получил образование в Венской фотографической академии и по образцу ее предлагает устроить школу фотографического искусства в России. Необходимость ее учреждения вызывается почти полным отсутствием образованных фотографов, знакомых с основами химии и физики. Средства для устройства школы автор предлагает собрать путем обложения фотографических заведений, которых в России насчитывается до 3 тыс. Первоначально капитал придется занять и погашать его ежегодно в известных процентах из сумм, получаемых от обложения заведений, которые также идут и на содержание школы. Венская академия устроена на средства, пожертвованные Императором Францем-Иосифом в сумме 6 миллионов  гульденов. Доклад принят к сведению».
Однако, этому полезному начинанию так и не суждено было воплотиться. Идея Федецкого оказалась законсервированной. Между тем, если бы она была реализована так широко, как это было задумано, то в фотографический бизнес пришло бы немало талантливых людей с безупречным художественным вкусом, хорошо ознакомленных с достижениями отечественной и мировой культуры, науки и техники.
Помимо социальных и общественных обстоятельств, помешавших реализации проекта имели место причины личного характера. Обратим внимание на изменения, замеченные в поведении Федецкого людьми, которые были с ним в приятельских отношениях: «В обществе Альфред Константинович был необычайно любезным и привлекательным человеком и только в последнее время болезни сделали его немного хмурым и сосредоточенным» [147].
В конце 90-х годов врачи выявили у Федецкого серьезную болезнь сердца (от подобного недуга в молодые годы скончался его отец). В 1900 году после майской съемки «членов съезда представителей городских общественных банков» [148] у Федецкого начались приступы стенокардии и Альфред Константинович вынужден был уехать на лечение в Ниццу. Пребывание в Ницце несколько облегчило состояние здоровья Федецкого. «Федецкий А.К. имеет честь известить, что, оправившись от тяжелой и продолжительной болезни, вновь стал лично заниматься исполнением разных фотографических работ» [149]. Он по-прежнему целыми днями в работе, и «только с вечерним поездом возвращался к себе на дачу». К работам в ателье добавились еще заботы по постройке собственного дома на Сумской улице, где Альфред Константинович предполагал «обустроить новое роскошное ателье» . Федецкий продолжает заниматься любимым делом, и не обращает внимания советы друзей:
«… – Да бросьте вы работать, хоть на время! Займитесь собою, отдохните! – говорил я ему, глядя на его изнеможенное, болезненное лицо.
– Не могу бросить дела! Публика жалуется на то, что если я сам не снимаю, работа выходит хуже – отвечал он мне, задыхаясь от сильного приступа своей болезни…» [150].
И все же, болезнь взяла свое. Федецкий вынужден был сократить время работы ателье, о чем известил своих клиентов: «Федецкий А.К. - фотограф имеет честь сообщить, что фотография по воскресным дням в июне и июле будет закрыта» [151]. Это объявление Федецкого, датированное 9 июнем 1902 года, стало последним.
Жизнь Федецкого оборвалась неожиданно. Альфред Константинович умер 21 июля 1902 года в Минске по дороге в Берлин. Ему было всего 45 лет.
Известие о смерти Федецкого было принято с глубокой скорбью. Ему в прессе посвящались огромные некрологи: «Смерть очень рано похитила этого талантливого и замечательно энергичного и живого духом художника. – отмечала местная газета. – Смерть Федецкого – бесспорная утрата и все любители изящного и прекрасного особенно это должны чувствовать».
Особенно эмоционально и трогательно был написан некролог «Откровенные разговоры», опубликованный в газете «Южный край» от 24.07.1902 года.
«Умер А.К. Федецкий…
Кто из харьковцев не знал этого талантливого художника-фотографа, прекрасные работы которого не только в Харькове, но и далеко за его пределами пользовались такою широкою популярностью? Это был не узкий ремесленник, замкнувшийся в рутине своего ремесла, а истинный артист, истинный художник, в душе которого горел священный огонь, называемый вдохновением. Только этим вдохновением да упорным, усидчивым до изнеможения трудами и можно объяснить тот громадный успех, который по заслугам приобрел себе Федецкий в Харькове. Он не только горячо, беззаветно любил свое искусство, но был настоящим фанатиком этого искусства, страстно увлекался им и отдал ему всю свою жизнь, все свои силы <…>
Все артистические знаменитости и отечественные и иностранные, посещавшие наш город, считали своим долгом посетить ателье Федецкого и сняться у него. И снимал он всех этих артистов и артисток, действительно, артистически. <…>         
Да! Харьков в лице Федецкого потерял самого талантливого, самого выдающегося представителя фотографического искусства, которым он по справедливости мог гордиться даже перед столицами. <…>
Ужасно жаль, ужасно обидно, что эта кипучая жизнь, полная самой сильной энергии и неутомимого труда, полная всяких надежд и планов, так безвременно погибла! Независимо от крупного художественного таланта, покойный Альфред Константинович и в частной жизни, в личных своих отношениях с людьми внушал к себе искрение симпатии и уважения. Широко образованный, остроумный, веселый, живой и увлекающийся, он был душой того общества, в котором вращался, являясь интересным и неутомимым собеседником <…>
Вчера я проезжал мимо того дома, в котором жил и работал Федецкий, и на душе у меня стало так грустно, так больно. Вспомнился невольно Майковский стих, о том «Что души-то в доме нет!». Той самой души, которая всю жизнь кипела только пламенной страстью к любимому искусству, которая вся без остатка, с каким-то фанатизмом отдавалось этому искусству. Из витрины посмотрели на меня его произведения и мне показалось, что и лица на них стали как-то грустнее, как-то мрачнее, точно и они почувствовали, «Что души-то в доме нет!» Да! Жаль бедного Федецкого и это чувство, я уверен, разделят все, кто его, так или иначе, знал. А кто же его не знал?!
Да будет же мир праху этого даровитого художника, вносившего в каждую свою работу искру божественного вдохновения, этого неутомимого труженика, вся жизнь которого до последних своих дней была посвящена труду!».
Из многочисленных газетных некрологов отчетливо вырисовывается картина последних дней жизни и похорон Альфреда Константиновича Федецкого [152]. 10 июля начинается рецидив болезни. В середине июля Федецкий вместе со своей старшей дочерью уезжает в Берлин на медицинское обследование: «…Встречаю я на харьковском вокзале одного из самых близких и задушевных приятелей покойного – известного талантливого виртуоза А.В. Шульц-Эвлера, – вспоминал один из друзей Федецкого, корреспондент «Южного края», – и он с грустью объявляет мне:
– Проводил вчера Альфреда Константиновича.
– Куда?
– Поехал со своей старшей дочерью в Берлин, там теперь какой-то конгресс врачей и он решил пригласить из наиболее известных медиков консилиум, чтобы посоветоваться о своей болезни. Но вы знаете, мне кажется, что он больше не вернется. Я провожал его до Люботина и каждую минуту боялся, чтобы он не умер в вагоне.
Увы! это предположение сбылось даже раньше, чем можно было ожидать. Бедный Федецкий не доехал до Берлина…» [153].
19 июля Федецкий приехал в Минск. Здесь он остановился, чтобы отдохнуть и посоветоваться с одним из местных врачей, но через два дня, в присутствии друзей и доктора, скончался от сердечной недостаточности.
21 июля, в воскресенье вечером, была получена родственниками в Харькове телеграмма о смерти Федецкого.
22 июля за телом в Минск выехал один из душеприказчиков покойного.
25 июля, в 18 час. 35 мин. в Харьков прибыл поезд с телом Федецкого. На вокзале его встречали родственники и знакомые во главе с католическим духовенством. По Александровской улице многолюдная траурная процессия направилась в римско-католический костел.
26 июля состоялось погребение тела Федецкого. В костеле отслужили заупокойную мессу, на которой присутствовали родственники и знакомые покойного. По окончании богослужения, процессия направилась по Сумской улице к католическому кладбищу, куда прибыла приблизительно в 13 часов. После отпевания Федецкий был похоронен в семейном склепе рядом с женой .
Весьма показателен факт встречи на вокзале тела Федецкого католическим духовенством. Альфред Константинович был высоко духовным и глубоко верующим человеком. Его любила общественность и почитало католическое духовенство.
После смерти Федецкого возможность продолжать его дело стала весьма проблематичной. «Неизвестно, кто теперь будет продолжать его [Федецкого] блестяще поставленное дело, так как после него осталось только три малолетних дочери, да старуха-мать», – опасался корреспондент газеты «Южный край» [154]. Естественно дочерям Федецкого (от 13 до 18 лет), было не под силу «тянуть» самое оснащенное фотоателье в городе. Кроме того вспомним что отмечали клиенты Федецкого – фотографии выходят хуже, если мастер доверял фотографировать своим служащим. И все же фотоателье еще некоторое время продолжает работать. На этот кратковременный период проливают свет три газетных сообщения конца 1902 – начала 1903 гг.
31 июля 1902 г. «После скончавшегося на днях А.К. Федецкого осталось три дочери, которые и являются ближайшими наследницами имущества покойного. Последнее заключается в обстановке мастерской, в строящемся доме на Сумской и свыше 20 тысяч рублей капиталу. Вся стоимость наследства определяется свыше 100 тысяч рублей. Фотография покойного, представляющая собой на редкость оборудованное предприятие, будет функционировать по-прежнему с конца текущей недели. Для фотографического заведения будет выстроено специальное помещение в доме покойного, согласно его желанию и по его планам. Жизнь покойного Федецкого была застрахована в Варшавском Обществе в 30 тысяч рублей и в Петербургском - в 10 тысяч рублей. Душеприказчиками покойного состоят: Ситников, Нестель и Бабецкий, - первого сиротский суд назначил опекуном над детьми и имуществом» [155].
4 августа 1902 г. «Фотография Федецкого с 3 августа открыта ежедневно, прием и выдача заказов будет проходить беспрерывно» [156].
5 января 1903 г. «Опекун над имуществом наследников умершего А.К. Федецкого - В. Ситников. Федецкий был застрахован в страховом о-ве «Заботливость» на случай смерти. Страховка была получена» [157].
Дом на Сумкой № 3 Федецкий приобрел между 1897-1898 гг. Несколько лет продолжались строительные работы. Первоначально был частично закончен первый этаж, что позволило перевести фотоателье с Екатеринославской улицы на Сумскую. Работы по второму этажу Федецкий закончить не успел.
Согласно завещанию Федецкого, предусматривалось оборудовать фотоателье по разработанному им плану. Но, и этот, последний замысел Федецкого не был реализован. Опекун над имуществом наследников Федецкого В. Ситников решил, что целесообразней продать ателье. В августе 1903 года ателье было продано фотографу В. Шабельскому, который в Харькове представлял Петербургскую фотографическую фирму «А. Скасси».
«Фотограф А. Скасси перешел в новое помещение (ул. Сумская №3) и присоединил фотографию А.К. Федецкого со всем его оборудованием. Фотография принимает заказы «А. Скасси - преемник А. Федецкого» [158].
В 1904-1910 г.г. родственники Федецкого еще проживали по адресу Сумская-3 [159], при чем, оценочная стоимость дома составляла 27 900 рублей . В 1910 году, по сообщению прессы, дом Федецкого уже оценивался в 45 900 рублей [160]. А в конце 1910 года Федецкие уже не значились в списке проживающих в Харькове [161].
Видимо, к этому времени мать Федецкого умерла; старшая дочь вышла замуж и уехала заграницу; средняя вышла замуж, сменила фамилию и место жительства в Харькове; а младшая, по всей вероятности, переехала в Минск к родственникам.
На этом, пожалуй, можно было б закончить историю, но несколько трудно объяснимых обстоятельств заставляют добавить еще несколько строк.
18 февраля 1914 года в Харьков из Минска приехала младшая дочь Федецкого Мария. Девушка остановилась в гостинице «Метрополь», где в ночь с 18 на 19 февраля скоропостижно скончалась. Причиной смерти называли инфаркт или внутреннее кровоизлияние [162].
Мария приехала в Харьков посетить могилу матери, которая умерла 20 февраля 1892 года, но за день до своего рождения неожиданно скончалась. Похоронили Федецкую 21 февраля на римско-католическом кладбище в семейном склепе.
Через неделю после смерти Федецкой харьковская газета «Утро» в статье «Загадочная смерть» попыталась пролить свет на загадочные события.
«21 февраля на римско-католическом кладбище, в присутствии немногочисленных родных и знакомых, состоялось погребение тела, скоропостижно скончавшейся Марии Альфредовны Федецкой, молодой девушки, около 23 лет, одной из дочерей когда-то известного в Харькове фотографа Федецкого, ныне покойного.
<…> Это обстоятельство, а также условия, при каких произошла смерть М. Федецкой, породили в городе массу слухов и предположений.
Обращало внимание, что М. Федецкая, имея в Харькове родственников, по приезде 18 февраля, в 4 часа дня, в Харьков, остановилась на жительство не у них, а в гостинице «Метрополь».
Организм у М. Федецкой был крайне слабый, недоразвившийся и, по-видимому, она несмотря на свои 23 года, производила впечатление девочки-подростка, а, по словам врача г. Войнич-Сяноженского В.С., лично знавшего М. Федецкую, уже около двух лет, она была одержима врожденным пороком сердца.
Сравнительно недавно, М. Федецкая, в числе прочих наследников, по достижению ею совершеннолетия, получила свою часть наследства, в сумме нескольких тысяч рублей, и заключавшегося в доме по Сумской ул., приобретенном г. Клеккером за крупную сумму.
М. Федецкая имеет двух замужних сестер, из которых одна находится заграницей. Заграницу же отбыла для лечения, как говорят и М. Федецкая. Была ли она заграницей - достоверно неизвестно. По крайней мере, на ее заграничном паспорте не имеется соответствующих отметок наших консульств, но паспорт ее был заявлен в г. Минске, откуда, по-видимому, она 18 февраля, вечером и прибыла в Харьков.
Еще в поезде она чувствовала недомогание и, по приезде в Харьков, послала записку своему знакомому врачу г. Войнич-Сяноженскому, с просьбой прибыть к ней немедленно. Врач прибыл в гостиницу часов в 7 вечера. Ввиду обнаруженного у больной ослабления сердечной деятельности, врач вспрыснул больной 10% раствор кофеина, повторив эту дозу вторично через полчаса, и предписав больной полнейшее спокойствие и порекомендовав на ночь взять к себе сиделку.
После ухода врача, М. Федецкая попросила вошедшую прислугу накрыть ее одеялом и принести в номер графин с переваренной водой, после чего прислугу отпустила и осталась в номере одна.
На следующий день, 19 февраля, в одиннадцатом часу явился навестить больную врач г. Войнич-Сяноженский. Дверь номера оказалась отпертой. Когда врач вошел в номер, подошел к постели больной, последняя была найдена мертвой, с явными признаками трупного окоченения.
По словам служащих в гостинице, никто из прислуг до прихода врача в номер, занятый М. Федецкой, не заходил, так что смерть ее явилась для них полной неожиданностью. По заключению врача, смерть последовала от паралича сердца.
О смерти М. Федецкой было сообщено родственникам и полиции, которая приняла меры к охране ее имущества, переписав принадлежащие покойной вещи и документы. К общему удивлению, после покойной осталось всего наличными деньгами около 1 р. 50 к. Погребена была, по выполнению необходимых формальностей, без вскрытия.
Третьего дня, по распоряжению следственных властей, труп М. Федецкой, был вынут из склепа и произведено вскрытие. Результат вскрытия пока не известен» [163].
Но и на этом ставить точку все еще рано. Создается впечатление, будто какой-то рок преследовал всех, кто связывал свою жизнь с домом Федецкого. Приведем без комментариев четыре газетных объявления 1911-1917 годов, которые удалось разыскать в харьковской прессе.  
4 декабря 1911 года. «Фотография Скасси, существующая здесь лет 18, ликвидировала свои дела после пожара, и владелец ее г. Шабельский, переезжает в другой город. Помещение это занято под ресторан, который открывается в январе 1912 г.» [164].
4 июля 1913 г. «Владелец ресторана К.К. Клеккер приобрел дом наследников Федецкого» [165].
17 октября 1915 г. «Пожар в доме по Сумской, 3» [166].
18 октября 1915 г. «Дом Федецкого. Сумская, 3 громадное двухэтажное здание, ранее принадлежавшее германскому подданому К. Клеккеру - высланого в административном порядке в одну из отдаленых губерний. Дом был передан в ведение управления земледелием и государственого имущества Харьковской и Полтавской губерниям. В настоящее время в доме капитальный ремонт. Произошел пожар на втором этаже. В течении часа пожар локализован. Уничтожена железная крыша, внутрение перегородки и полы» [167].
29 августа 1917 г. «В доме, принадлежащему ранее К.К. Клеккеру открывается Харьковского отделения Русского для внешней торговли банка» [168].
Вот, пожалуй теперь все. На этом можно поставить точку… а точнее многоточие. Пока это все имеющиеся на сегодняшний день материалы и документы, освещающие жизнь и творчество замечательного харьковского фотохудожника Альфреда Федецкого. Впереди – кропотливая работа в архивах Житомира, Харькова, Киева, Москвы, Петербурга, Минска, Варшавы, Парижа и Вены. Надеемся, эти поиски будут плодотворными.
В планах – издать прекрасно-иллюстрированный фотоальбом А.К. Федецкого и увековечить его имя мемориальной доской на фасаде дома № 3, по ул. Сумской.

В настоящее время в этом здании, располагаются различные заведения, и мало, кто знает, что здесь в первые годы ХХ века находилось фотоателье, в котором «творил» наш соотечественник, один из выдающихся фотографов Европы, Альфред Константинович Федецкий.

 

Владимир Миславский – киновед, автор и ведущий кинопрограмм ТРК «Симон»,
Михаил Жур – вице-председатель «Польского Дома» в Харькове.


38. Четыре фотографии И.К. Айвазовского работы Федецкого хранятся в фондах Национальной картинной галереи им. И.К. Айвазовского в Феодосии.

39. Еженедельный журнал «Всемирная Иллюстрация» издавался в Санкт-Петербурге (1869-1898, изд. Г. Гоппе). С журналом сотрудничали Айвазовский, Васнецов, Верещагин, Суриков, Шишкин, всего около 50 художников. На журнал работали 12 граверных мастерских. Журнал создал полиграфическую базу, на которой в дальнейшем издательством Гоппе выпускались подарочные альбомы и календари.

40. Ошибка в газете. Имеется в виду венский фотограф и издатель Зигмунд Бони.

41. Эдер Иозеф Мария (1855 – 1944). Пионер, историк и теоретик фотографии. С 1882 профессор Венского фотографического института. С 1888 – директор этого заведения. Автор многочисленны работ по истории и теории фотографии: «Reaktionen der Chromsaure und der Chromate auf Gelatine, Gummi, Zucker» (1878), «Ausfuhrliches Handbuch der Photographie» (1892-1903), «Die Momentphotographie in ihrer Anwendung auf Kunst und Wissen-schaft» (1886-1888), «pektralanalytische Untersuchungen iiber photographischen Dreifarbendruck!» (1902), «llenlangenmessungen im roten Bezirke der Funkenspektren» (1909). «The History of Photography» (1932) и др. См. http: //www.lysator.liu.se/runeberg/salmonsen/2/6/0751.html.

42. Императорский фотографический институт. Основан в Вене во второй половине XIX века.

43. Ул. Сумская, 3. Жилой дом построен 1876 г. (арх. И.П. Гиш). Федецкий приобрел этот дом за 11 700 рублей. См. об этом: Список домовладельцев г. Харькова. Х., 1901.

44. редактор газеты «Южный край» (авторы).

45. Сейчас на месте разрушенного католического кладбища находится действующее городское кладбище № 13 (ул. Пушкинская, 108).  

46. С 1891 по 1896 гг. Федецкий проживал по адресу Екатеринославская, 18. См. об этом: Харьковский календарь. Х.: Харьковский губернский статистический комитет, 1892. С. 485; Харьковский календарь. Х.: Харьковский губернский статистический комитет, 1896. С. 490. В 1895 году Федецкий не значится в списке владельцев недвижимости в Харькове. См. Список домовладельцев г. Харькова за 1895 г. Х., 1895. С 1901 года Федецкий фигурирует в Списке лиц, владеющих не менее 1 года в г. Харькове недвижимой собственностью, оцененной не менее чем в 1500 р. ХГВ 1901. 15 апреля.

47. Родственники Федецкого проживали по адресу: ул. Сумская, 3. См. об этом: Список домовладельцев г. Харькова. Х., 1909.

Страницы 1 2 3 Источники и литература Версия для печати Версия для печати

 

 

Харьковский Частный Музей Городской Усадьбы
Design by Andrey Zelensky isp.rider.com.ua